В конце мая Третьяковская галерея собирается открыть завершающую часть постоянной экспозиции русского искусства XX века. Открытые ранее разделы уже вызвали споры среди специалистов. Что должно показывать в Третьяковке? Шедевры искусства, для чего в свое время галерея и была создана, или историю искусства уходящего века во всех его проявлениях, со всеми его достижениями и тупиками? На века двадцатого мы еще только выходим, и есть ли сегодня возможность определить, что в нем принадлежим вечности, а что уйдет навсегда вместе с породившим его временем? Специалисту, берущемуся за это, нужна невероятная интуиция. Сегодня мы представляем одну из точек зрения на эту проблему.
Открытие завершающей части постоянной экспозиции ХХ века по масштабу не имеет себе равных где бы то ни было. Дело – труднейшее во всех смыслах: материальном, организационном, а также научном. Показ должен быть выстроен сообразно каким-то принципам, единому замыслу. Для решения таких вот концептуальных вопросов сугубой важности при музее имеется большой Ученый совет, куда вместе с «аборигенами» включен широкий круг авторитетнейших специалистов из других художественных и научных структур. Когда, например, много лет назад только задумывалась экспозиция искусства 1910-1960 годов, и в недавний период, когда она практически делалась (открыта в 1999 году), совет собирали раз пять. Сейчас, а стадии чрезвычайно ответственного финала, - лишь единожды, 12 апреля. Причем дискуссия с участием руководства, сотрудников Третьяковки, гостей с самыми высокими научными и творческими титулами оставили впечатление, прямо говоря, тягостное.
Тому или причины. Конечно, многое обостряла затянувшаяся техническая подготовка необходимых залов во втором здании ГТГ на Крымской, но главное все е не в этом. Как член совета, друг и «болельщик» нашего национального музея с сорокалетним стажем позволю себе подлиться личным суждением. Экспозицию заканчивают отчасти другие работники нежели те, кто ее начинал. И вот буквально до последней минуты не было в состоянии предложить единую убедительную для всех идею показа. Когда, наконец, ее сформулировали, «единство» оказалось на лишь на уровне гладких слов, за которыми на деле зияет множество острых проблем.
Основной спорный момент - от него зависит целостность образа и облик будущей экспозиции - сверхзадача отбора материала. Что, собственно, зритель должен увидеть? Лучшее из созданного в России в 50 - 80-е годы? Или процесс борьбы разных сил внутри искусства, нежно вроде победы художественного «рассоветчивания» с указанием соответствующей перспективы движения искусства в настоящем веке?
Оба подхода имеют свои резоны, своих сторонников. При всем том, выявляться они должны все-таки в разных условиях. Острая творческая полемика, попытки наметить пути будущего искусства - родной .. для этого во всем мире стали пространства музеев современного искусства. И лукавят те, кто уверен, будто ничего подобного у нас нет. Недавно З.Церетели открыл Музей современного искусства на Петровке. Есть большой отдел современного искусства в Музее «Царицыно», месяцами демонстрировавший свои коллекции лучших залах Центрального дома художника. Проводятся специальные ярмарки современного искусства в Большом и малом Манеже, сопровождаемые творческими дискуссиями. Летом открылся музей современного искусства галереи «М Арс». Приветствуя всю эту активность оговорюсь, что у нас пока еще вправду нет, так это грандиозного центра современного искусства, подобного Музею модерн арт и Нью-Йорке и Бобру - Центр им.Помпиду в Париже. Да и то существуют реальные планы поднять до этого уровня Государственный центр современного искусства Минкультуры РФ, ему готовится обширное помещение в российском культурном центре «Красные холмы». Но вот вопрос, надо ли с этой целью рушить то, что у нас есть, - к примеру, превращать национальный музей Третьяковскую галерею, в музей современного искусства? Как известно, в ней-то именно и накоплено многое из самого ценного, яркого, «состоявшегося» за века истории российского художества, начиная с Древней Руси…
Следуя этой традиции, на мой взгляд, как и по мысли многих коллег-третьяковцев, в первую очередь представляющих отделы новейшей графи и скульптуры, надо достраивать экспозицию ХХ века на крымской. Сотрудники отдела новейшей живописи полагают сугубо иначе. Ключевое понятие в их замысле показа - альтернатива официального и неофициального искусства. То была, конечно, реальность. Драму противостояния творчества конъюнктурного и независимого еще долго будут изучать искусствоведы. Не стоит, однако, забывать как минимум две вещи. Не всегда художественные достоинства произведения определялись номинальной принадлежностью его автора к клану «официально допущенных». Второе - здесь мы берем за основу - ну прямо по- большевистски! - лишь полярность политических установок, тогда как само наше искусство (даже внутри СССР, не говоря пока о диаспоре) было не биполярно, а поистине многомерно. В его сложной системе существовали «ячейки», где зачастую властвовали не законы политики, но иные, глубинные историко-культурные и природные факторы. Таково, конечно же, развитие национальных и региональных школ в пределах не только СССР, но и самой Российской Федерации. И либо мы учитываем эту многомерность в полном объеме, либо фактически ее отменяем, пытаясь писать картину исключительно в «красном» и «белом» тонах. Последнее как раз настойчиво предлагает отдел новейшей живописи ГТГ, как бы ни вышлифовали его позицию представители дирекции галереи при подготовке совета.
Презентация живописи в любом случае закономерно будет определять общий характер создаваемой экспозиции. Уши же «партии войны» продолжали то и дело восставал из примиренческой риторики планов, официально докладывавшихся совету и «принятых за основу» (без всякой попытки голосования, с одной, так сказать, улыбки дирижёра) в его итоге.
Соответсвенно навязываются следующие моменты. Во-первых, попытка закончить экспозицию залами концептуальной живописи-графики-фотографии, инсталляциями альбомов И.Кабакова. Начинаем смотреть галерею на Крымской «Красным конем» Петрова-Водкин, картиной изумительной разной яркости, и финишируем тоже кое-чем зоологическим - стерильно рисованными «мушками» Кабакова, ну и еще скучнейшими фото молодежных перфомансов 70-х годов. Тем самым, однако, будет указан Путь! Вот, дескать, за чем дальше должно идти искусство России. Второе - жестко сталкиваемая «официальная» и «другая» живопись 60 - 70-х годов в предыдущих залах. Третье - ради выпуклости концепции привлекаются вещи не самые лучшие, емкие в творческом отношении, но лобово характерные. Такой по крайней мере мы увидели предварительную расстановку работ в первых залах. И еще уловка. «Живописным» дамам не хотелось пускать в середину своей анфилады зал, где могла бы великолепно разместиться скульптурная экспозиция, однако, никак не поддерживающая их авангардистских поползновений. Тогда возникает решение изъять этот зал, роскошную сцену как раз для скульптуры, – в пользу братского искусства музыки. То есть, устроить здесь зал концертный. Как будто на Крымском мало пустых пространств, где можно проводить всевозвможные концерты.
Буквально по всем этим позициям большинство приглашенных членов совета высказали свои предостережения галерейским коллегам, но по сути, услышаны не были. С критикой, правда, в уважительной и корректной форме, выступили известнейшие профессора, доктора наук В.Полевой и А.Верещагина, И.Светлов и А. Стригалев, В.Толстой и М.Чегодаева: художники – члены президиума Российской академии художеств Д.Жилинский и Ю.Чернов… Видно, сама эта корректность позволила галерейским деятелям просто проигнорировать основные тревоги гостей. Желания что-то менять в своих планах в Третьяковке мы не заметили. Может, запущенную на все обороты программу менять фактически в канун вернисажа не просто, а может, и очень не хочется.
Любопытный факт. Вернувшись домой, тут же услышал от телекомментатора: в Москве создается новый музей современного искусства, где впервые будет показано искусство «альтернативное». «Все тот же сон!». В Москве заканчивают создание экспозиции Третьяковской галереи, национального музея, который должен получить завершение, хоть сколько нибудь адекватное панораме нашего замечательного художественного прошлого, в данном контексте и рассматривая творческие реали русского ХХ века!
А ведь выше отмечено далеко не все возможные упущения в этой связи. Согласно официальной программе экспозиция в ее живописной части полностью игнорирует, скажем, такую категорию как «художественная школа». Конечно, в основном будут представлены москвичи. Но даже опираясь на достижения Московской живописной школы, программа ни единожды е вспоминает о таких мастерах, определяющих ее художественный уровень как известнейшие И.Попов, А.Никич, Н.Егоршина, и о менее популярных, но первоклассных артистов кисти – Н.Тужилина, А.Подколзина, А.Каменском. Петербург – Ленинград мелькает единственным именем И.Серебрякова, автора, честно скажем, не самого сильного. Ни Е.Моисеенко, ни А.Мыльникова, ни темпераментных собратьев московских «суровых» Г.Егошина, З.Аршакуни, И.Тюленева… Нет и понятия о мастерах первого плана национальных автономий уровня А.Лутфуллина или А.Осипова, о могучем волжанине В.Пурыгине, о живописцах новаторов Урала, Оренбурга, Сибири, а среди них Н.Грицюк и А.Поздоев, М.Брусиловский и И.Райшев, их талантливые, уже немало сделавшие преемники красноярец Н.Рыбаков и А.Суслов из Новокузнецка. Да, простят меня прекрасные художники, кого не сумел назвать на этих газетных страницах. Простить музей, не удостоивший взглядом такое богатство России, труднее.
Оправдания коллег стандартны. Нужных работ не коллекции. Музею не хватает выставочных площадей и т.д. Зато их можно отчуждать под концертные залы. Можно с трудом вытаскивать из-за границы работы художников «антисоветской» волны, что само по себе, конечно, нужно и важно, коль скоро в стране их сегодня Третьяковка найти не может. Но и внутри страны не худо бы более заинтересованно поискать достойные вещи, кстати, способные волновать не только политическим пафосом, а прежде всего авторским почерком к художественной самобытности и совершенству. Смогли же многое в этом плане сделать искусствоведы отделов графики и скульптуры!
Что ж, остается надеятся: лучшим образом все по своим местам расставит время. Пока же при всех несогласиях и сомнениях выразим благодарность тем музейным работникам, кто собрал для нас российский ХХ век, пусть даже в его нынешнем виде. Труд этот в любом случае беспрецедентен и открывает широкую перспективу дальнейшего познания нашего только что миновавшего художественного столетия.